Питер, я твой…

Чудеса, которые так хочется забрать с собой. Увезти кусочек и подарить своему городу, ведь он сын Петербурга. Ведь Неплюев по стопам Петра возводил Оренбург, старался, пыжился, мечтал. И Гостиный двор, и почти идентичную Петербургу Советскую (как она там называлась уж не помню…) выстроил. Получилось?

Отпуск – это хорошо. Отпуск – это просто отлично, если не шикарно (с). Отпуск придумали мудрые люди. А дают отпуск очень добрые люди.
В отпуск можно уйти, а можно уехать. В отпуске можно совсем ничего не делать, или, напротив, сделать все, чего так давно хотелось, но не моглось или, например, не успевалось.
В общем-то, отпуск – это для белых людей…
Не так давно я отправилась в отпуск. В свой самый первый и самый долгожданный. Вот в телевизоре говорят «Если есть на свете рай, то это Краснодарский край». Меня ждали в Краснодаре. И в Новороссийске тоже ждали. Там тепло, там море, там загорелые атлетические красавцы с белоснежными улыбками ходят по пляжам. Наверное, это и есть рай. Но еще меня ждали там, где и холоднее, и гораздо ветренее, и солнца намного меньше, чем у нас, и ждали меня в Санкт-Петербурге. Конечно, загорать в Питере – дело неблагодарное, но мечта всех последних лет должна была сбыться уже с прибытием поезда на Московский вокзал, тот, что на Площади Восстания, то ли в самом начале, то ли в самом конце Невского проспекта. И «Поезд на Ленинград» не подвел. 
Петербург встретил дождем. Мы стояли под крышей вокзала и были рады друг друга видеть. Как хорошо, что ты здесь. Как хорошо, что я приехала. 
Первая прогулка по городу с тяжелой сумкой, набитой вещами и новостями, после двух суток в плацкартном вагоне, через весь город, через продуваемый Невой Троицкий мост, через толпы гуляющих, через монументальные улицы. И все волшебно. Волшебно настолько, что сложно укладывать в формат. Потому что там этого формата просто не существует. Купив у бабульки три нарцисса, насладившись их запахом, я встречаю пару, останавливаю, извиняюсь, сбивчиво здороваюсь и объясняюсь, дарю девушке цветы и прошу со мной поздороваться. Поздороваться так, будто от лица всего Питера. Вспышка.
Поехали дальше. 
Площадь. Пятиугольная площадь – это почти перекресток, только улиц из нее выходит пять. На одном из пяти углов театр имени Андрея Миронова. В соседнем дворе я буду жить следующие две недели. Две недели дышать морским воздухом с финского залива и по утрам здороваться с соседями в коммунальной кухне. 
Я постараюсь по порядку, размереннее, не так сумбурно. Я постараюсь.
В Питере все курят. Вообще все курят. Курят бабушки-пенсионерки, курят толстые домохозяйки, курят студентки, курят продавщицы и официанты. Вы скажете, как и у нас. А я скажу, нет. Не как у нас. По-другому курят. Не скрывая, курят. Курят на ходу, переходя дорогу, выходя из магазина. Никто не стоит, все идут. Идут и курят. Мой Питерский друг на эту тему критиковал фильм «Прогулка» во время одной из прогулок: «Вот «Питер-FM» чем правильный фильм? Там все курят: и девушка, и парень – все. А в «Прогулке» никто не курит. Это уже не Питер - в Питере все курят». 
В Питере совсем по-другому отдыхают. Редко встретишь упырей на лавках с пивом. Да, на окраинах я, собственно, и не шаталась. Историческая часть города – это одна сплошная развлекательная программа. Причем развлечение чисто умиротворенное – ходить, наблюдать, думать. И пока ты идешь, наблюдаешь, думаешь - ты фокусируешь взгляд на каких-то людях, которые в парках играют в волейбол, или на бездомных собаках. 
Люди отдыхают. У них, может быть, выходной. И они вышли в парк, поиграть в волейбол (как вариант: сокс, баскетбол, футбол, бадминтон). Так там проводят время. Что касается сокса, так это вообще самая популярная игра. Наверное, у каждого третьего молодого человека в кармане лежит мячик для сокса. И в любой свободный момент он его достает, чтобы провести еще 15 минут случайного досуга. 
А собаки охраняют станцию метро «Горьковскую». Они аккуратно расположились на газоне, позевывают и присматриваются к прохожим. Если они спят, то один дежурный пес обязательно следит за порядком. И выглядят они как-то, солидно, что ли. То ли они размером больше наших местных бродяг, то ли благородней. Но что-то монументальное есть даже в них. Там даже голуби крупнее. Я уж не говорю об архитектуре. Это даже пошло сравнивать.
Во всем: в каждом здании, в каждом взгляде, в каждой разбитой об Троицкий мост волне есть что-то важное, бессмертное, бесконечное, если хотите. И идти по городу быстро не получается. Да и не за чем. Мне казалось, что, живя в Петербурге, я бы всегда и везде опаздывала.
До сих пор для меня остается загадкой, куда едут люди. Те люди, которые находятся в метро. Днем, обычным будним днем, в самое что ни на есть рабочее время, в метро находятся тысячи людей! Очереди перед эскалаторами, толпы на перронах – куда они все? Почему они не на работе? Да просто людей очень много. И раз в 20 больше сейчас на работе, а не в метро. Но это все равно загадка…
Или это странное движение: очень много машин, до безумия много. И все куда-то едут, всем куда-то нужно. И очень много пешеходов на тротуаре. Много людей. Но попасть под машину в Питере просто невозможно! И не спрашивайте меня почему, я не знаю. Психов там нет на дорогах. Есть сумасшедшие, проносящиеся со свистом, таким, что успеваешь рассмотреть только цвет пролетевшего мимо автомобиля. А вот психов нет. 
Так же, как нет злых. Нет злых продавцов, злых охранников и злых вахтерш. Одни добрые люди. Добрые вежливые охранники, приятные продавцы, улыбчивые вахтерши. Нет в этом городе зла. Только немного печали. Серое небо, дворы-колодцы – тоска. Но такая творческая тоска, такая праздная тоска, что от нее только проявляется в глазах улыбка, которую несешь через этот монументальный город хороших людей. 
Я попала на День Города. Случайно. Удивлена. Шокирована. День Рождения Петербурга – это не пьяный сброд, блюющий и делающий из дворов в центре отхожие места. Скорее, это гости. Ну, гости, как на любом Дне Рождения. Гости приходят в город в маскарадных костюмах, улыбаются друг другу и заодно камерам. На многочисленных площадках выступают различные коллективы. В том числе и театр глухих иллюзионистов, и прочие чудеса фантазии. Чудеса, которые так хочется забрать с собой. Увезти кусочек и подарить своему городу, ведь он сын Петербурга. Ведь Неплюев по стопам Петра возводил Оренбург, старался, пыжился, мечтал. И Гостиный двор, и почти идентичную Петербургу Советскую (как она там называлась уж не помню…) выстроил. Получилось? 
Да не в них дело, не во властях, и не в революции. Ни в чем. В нас только. В нас, таких некультурных.
В Питере ни одна сволочь на асфальт окурок не бросит. А урн там поменьше, чем в Оренбурге, будет. Да и слово дурное вряд ли скажут друг другу. Максимум, улыбнутся, если ты кого плечом задел. 
Уличные музыканты это вообще отдельная история. Такие контрасты может наблюдать только большой город с хорошо развитой туристической инфраструктурой – уличные музыканты на любой вкус. Поют на улицах не только грязные панки и ободранные неудачники. Поют еще и очень колоритные персонажи. Такие, мимо которых пройти трудно. Такие, возле которых толпы создают. И аплодируют.  Хорошие, чистые люди, которые, может, на работу спешили. А теперь стоят и слушают музыку. 
И бесконечная вода. Реки, каналы, мосты, катера и баржи. Вода, ветер и свежий воздух. Одинокий американец на пляже смотрит вдаль. Признается, что ради всего этого хотел бы остаться в России, но…
А на ближайшей станции метро стоит у входа безумная старушка с огромной грязной сумкой. Как улитка, что носит свой дом на себе. Ее вышвыривают из метро, она стоит у двери, улыбается и что-то говорит, наклоняя голову к груди. Я прислушиваюсь и понимаю, что она ведет диалог. А за пазухой у нее сидит кошка. Такая же бездомная, как и она. Только подопечная. А вот бабка ничья. 
Их там много, очень много. И некоторые (возможно, большинство) из них – вот такие шаманы. Противоречивые, очень неоднозначные мысли рождаются. И ты их записываешь. Все до одной. Они такие же важные и бесконечные, как этот город. Из которого нет пути. Ты не сможешь где-то еще, тебя будет тянуть в эту бесконечность.

Последние два дня вообще провела на кладбищах: Серафимовском и Богословском. На серафимовском просто пила и разговаривала с Костей Юрьевым. Не спрашивайте кто это. Это просто Костя, который умер в 1999 году. И ему было 20 лет. И он писал стихи. Это все, что я о нем знаю. И познакомилась я с ним только в тот день, 2 июня, на кладбище, когда он был уже мертв. А 3 июня я ездила на могилу Цоя. Просто так, сигарет оставить.
Да и «Камчатку» посетила. Об этом не стоит говорить. Этим можно только проникнуться. Просто увидеть стены, завешенные фотографиями, ЕГО гитару, печатную машинку, на которой ОН, наверное, с перекурами набивал «Последнего героя» какой-нибудь очередной бессонной ночью. Возможно, белой.
А белые ночи – это очень красиво. Особенно, если ты сидишь на крыше, лицом к каналу Грибоедова, пускаешь мыльные пузыри и куришь. А перед тобой крыши Петербурга, мост и бесконечное розовое небо в мыльных пузырях…

Я никогда не смогу описать более разборчиво и объективно. И не смогу сделать статью из своих впечатлений о Питере. Делюсь, как могу. Простите. А могу только так:

Я вдохнула этот город по половине в каждую ноздрю. Всю жизнь до этого я, кажется, сворачивала свое плоское сознание в трубочку, чтобы сделать это.
Меня пугал телевизор - он говорил "Не пробуй наркотики!". Зеленый цветочек в углу монитора врал, что первая доза не вызывает зависимости. Мне было все равно. Я равнодушными пальцами скручивала сознание и искала время.
В моей плоской жизни появился отпуск. Я села в объемный поезд, который вез меня в реальность двое суток. Микс из кофе, сигарет и музыки рисовал плывущий пейзаж за окном прокуренного тамбура. Вот он - мой проводник. "Поезд на Ленинград".
Предвкушение сильнее ощущений? Не правда! В эту телегу могут верить те, кто не вдыхал. А я вдохнула этот город. Город-наркотик.
Вы говорите мне, что наркотики - это плохо. А вы пробовали Питер?!
Я не вернусь. Моё сознание растеклось по площадям и станциям метро, по глазам всех людей, с которыми я встретилась взглядом. Я даже не попытаюсь его собрать. Оставлю здесь, чтобы вернуться за ним.
Зачем ты бросаешь монетки в воду, мальчик? Я знаю, как это делать - нужно вырвать сердце и спрятать под рельсами трамвая. Тогда ты точно вернешься! Мальчик испугался и побежал через мост. Мама! Мама! Он ничего не понял.
Мама, я вернусь в твой пыльный город без души. Мама, я буду спать и выполнять действия. Я во сне буду уходить на работу и писать слова. Я буду спать, пока не приму вторую дозу этого города. Навсегда. Чтобы жить и чувствовать настоящий объемный мир.
Ты говоришь, наркотики делают небо ярче? Тогда тебе туда - в маленький степной город. А я хочу умереть здесь. В день дождя. Через много-много лет. В глухой и слепой старости.
Питер, а ты мой?

СиФонова

фото автора




 
artpark.ru Смотри, читай!
© Все права защищены. 2009 - 2018 г.