Siesta vdvoem: Запароленная папка

«Я уже достаточный псих, чтобы нарисовать в подробностях пустоту за стенами. Я уже достаточный псих, чтобы нарисовать пустоту…» «Не смотри на меня так. Почитай мне лучше. Про послезавтра…»

Вполовину

Я давно уже в изоляции. Неосознанной, мне не нужной и не желаемой. Осталось довести картину до совершенства. Я здесь. Меня нет больше там, где люди, машины, дома. Мы квиты – здесь их тоже нет. 
Лечусь. Методом от противного.  Наслаждайся, упивайся жалостью к себе, ищи смысл жизни, чувствуй же что-нибудь, сволочь…
Прячусь. От взглядов, от вопросов. Задавать сама себе вопросы. Смотреть в глаза отражению. Пусто. Страшно?
Что видят люди, когда смотрят на тебя? Плевать. Ничего они не видят. Ты глубоко ошибаешься, думая, что оставляешь хоть какой-то след. Никто не оставляет. Все в коконе. Банал. Ты даже в словах уже не спасаешься.
Помнишь момент, когда тебе стало трудно говорить?
Сейчас говорить не надо. Хотя попробуй, если хочешь. Увидишь, как это будет фальшиво.
Я трус. Я боюсь быть наедине с собой. До паники, до животного страха. Нас двое с зеркалом. А должна быть одна.
Смелости хватило лишь на то, чтобы сначала сесть, а потом лечь на пол. Может быть, я усну. Может, сойду с ума.
Я уже достаточный псих, чтобы нарисовать в подробностях пустоту за стенами. Я уже достаточный псих, чтобы нарисовать пустоту.
Ты умеешь только жалеть себя. Только вести бесконечные диалоги со своими многочисленными я. Ты настолько малодушна, что не можешь сама себе все это сказать. Всеми буквами. Прячешься за мной.
Я-мы. Без-дна. Сплошное словоблудие. Жонглирование. По кругу.
Оказывается, если долго смотреть на белый потолок, возникает ощущение, что ты ослепла. По-другому, наоборот. НЕ-темнота. Просто ничего не видишь.
Не легче. Никак. И пустота за стенами. Не спать. Да и не хочется.  Это тоже трусость, своего рода побег. Там будут люди, там будут. Черт, ты уже даже чувства перенесла туда. И там все гораздо реальнее. Боль, например.
Одиночество невыносимо. Сжалься.
Белый потолок, белый сигаретный дым. Пальцы будто не твои.
Не бойся, ты не сойдешь с ума. Это не выход.
Хочешь узнать, что это – жить наполовину? Это сидеть на диване, пить кофе и писать подобную чушь.

 

Я пишу водой

Я пишу водой. Я могу забрать ваши сны. Те, после которых постель настолько мокрая, будто вы плакали всем телом. Вам они не нужны. Оставьте себе мечты и жизнь. Я могу забрать ваши сны. Я могу толковать ваши сны.
Сон и жизнь. Вам останется второе. Больше не будет альтернативы. Кто сказал, что она хороша? Кто придумал, что она есть? Просто смиритесь и наслаждайтесь тем, что вам дано. Я смирилась. Я пишу водой, я живу снами, они сами меня выбрали. Так надо. Сны-балансы. Сны-балансирования. Моя рука висит над полом. Мои глаза видят небо. И вода льется со всех сторон, непонятно откуда, тонны, толщи воды, бурным потоком. Захлестывает колени, поднимается выше. Она – единственная реальность.
Поэтому я пишу водой. Я без нее никто.

 

В чемодане

Под моей кроватью, в чемодане, который я до сих пор не разобрала, в небольшой коробочке для теней живут две тени.
Я нашла их недавно. Мои маленькие критики, мои неумолимые судьи. Такие беззащитные, такие счастливые в своем неведении.
Они садятся в противоположные углы своей коробочки и беседуют. Спорят до бесконечности, играя словами в пинг-понг.
И по ночам, страдая от очередной бессонницы, я готова выть от страха перед огромным миром. Он  физически давит, подавляет своим отсутствием границ.
И мне хочется встряхнуть эту маленькую коробочку, чтобы они обе поперхнулись очередным предложением – и сорвать крышку. Чтобы они поняли, как смешны, как ничтожны, как жалки их потуги найти истину. Ведь вот она, вот. Мир огромен.
Но я засыпаю под их негромкие голоса в надежде, что когда-нибудь, однажды, им просто не хватит воздуха. И они задохнутся там, вдвоем, под моей кроватью, в чемодане, в коробочке для теней.
Так было бы гуманней.

 

Сегодня

Не верю, что это уже завтра. А ты? Ну да, да, судя по дате – завтра, ты прагматик до мозга. Спинного. Не знаю, почему спинного. Захотелось так сказать. Что, нельзя? Я не волнуюсь. Свари мне лучше кофе. Нет, в турке. А я хочу с осадком. А я хочу им похрустеть. Похрустеть осадком. И все-таки я не верю, что это завтра. Скорее бы уже. Я спала. Да честно, спала. Не помню, сколько. Какая разница? Черт. Послушай, сегодня я имею полное право чертыхаться, обещаю с завтрашнего дня перестать. Ты кофе варить будешь? Неужели ты вообще не переживаешь? Да нет, я спокойна, не волнуюсь ни капельки, просто не верю, что ты тоже не волнуешься. Да нет, как хочешь. Можешь не волноваться. А за меня волнуешься? Что-то у меня словарный запас беднеет, завтра двух слов связать не смогу. Послушай, пока кофе варится, можно я полежу немного? А ты мне почитаешь. Ну и черт с ним, с кофе. Пусть зальет всю плиту, погасит огонь, квартира постепенно заполнится газом, а ты будешь мне читать, а я – лежать у тебя на коленях. Да ладно, не смотри на меня так. Почитай мне лучше. Про послезавтра.

 

Я уеду

В мои кроссовки тычется носом щенок. Маленький. Черно-белый. С надутым пузиком.
Мы с ним вдвоем на остановке. Я жду автобус, он ждет, когда же я, наконец, на него посмотрю. Я это вижу, потому что кошусь на него, но – кого я обманываю – щенок уже перехватил мой взгляд. Кто-то по-садистски медленно выдавливает весь воздух из легких. Я прибавляю громкость плейера до максимума и, уже не скрываясь, смотрю щенку в глаза.
То самое ощущение фильма про себя. Я наблюдаю, как я сажусь на корточки, тормошу щенка за мягкие уши, на пальцах тут же оседает пыль, руки потом помыть надо, упругий, как мячик, комочек с облезлым обветренным носом… Мой автобус.
Я милосердна. Ему было бы хуже, если бы я, сидящая на корточках, смотрела, как я продолжаю стоять.
Потому что финал заведомо один – я уеду.



 
artpark.ru Смотри, читай!
© Все права защищены. 2009 - 2018 г.