«Он бог, от него сияние исходит» (с)

Борис Гребенщиков: Кроме Бога ничего нет, поэтому я говорю о единственно важном. У нас как-то Бога неправильно понимают. Бог – это максимальное удовольствие, которое можно получить в жизни...

Зал был заполнен достаточно для того, чтобы говорить о том, что его на самом деле любят, но недостаточно для того, чтобы говорить «был аншлаг». «Аншлага» не было, собрались все желающие - дамы бальзаковского возраста, постаревшие хиппи – мужчины, школьницы, неспособные прочувствовать, но способные восхищаться просто Б.Г., возможно и без песен (отсюда без философии), но не Борисом Борисовичем, как старшие их коллеги по «фан-клубу».
В зале витал запах Самого Дзена, воздух был заполнен Священным дымом «фэн-шуя», сымитированным ароматизированными палочками, горящими на сцене. Околоземное пространство, так называемая «атмосфера», источала Энергию, из колонок тихим потоком лилась мызыка, что-то этническое, мистическое, божественно-нежное. Декорацией служит черный флаг с изображенным на нем черепом. Зачем?
Мы все – в ожидании, мы все – от школьников до старушек. Каждый из нас любит Его. Такое ощущение, что и глаза излучают свет. Пока только у гостей.
Наконец, на сцене гаснет свет, затихает звук, появляется он… Его гости купают его хлопками в ладоши, так долго, пока он идет к микрофону, так долго, пока он смотрит в зал. Зал не стихает, пока он тихо не произносит… «Здравствуйте». Это звучит почти как мантра. Он берет гитару, он поет свои песни, он закатывает глаза, он улыбается… После каждой песни аплодисменты звучат так долго, что он смущается, он говорит в микрофон «спасибо вам!», «а вы-то какие молодцы!»… «ну, хватит, хватит»… Я боюсь расчувствоваться и расплакаться, я в первом ряду, у меня мурашки по спине, у меня трясутся руки, которые я положила на колени, чуть подавшись вперед, меня заливает безумной энергетикой… И такое ощущение, будто он смотрит мне в глаза, улыбается и поет мне. Такое чувство было, наверное, у каждого из присутствующих. «Мама, я не могу больше пить», - поет он, - «Вставай, мы переходим эту реку в брод», - призывает он, - «потому что он до сих пор немножечко нервный»… Он сидит с гитарой, он играет на губной гармошке, он встает, складывает ладони у своей божественной бородки и кланяется нам всем, как своим собственным богам, он благодарен и в нем много счастья. Он дарит его. И будто свет от него.
Он прыгает с гитарой – все больше нелепости, но это так мило. Он встает на стул, этот безумец на сцене. Его трудно назвать старым. Его трудно не считать Светом. Он выносит на сцену охапку бананов и угощает зрителей. Он выходит к краю сцены, встает на колени, снова складывает ладони и кланяется в пол. Всем нам. И Доброта какая-то безумная растекается по венам. 
Он хулиганит на сцене, он говорит с нами. Непрочувствовавшие подростки кричат ему «Б.Г.! Б.Г.!». Раздражают неуважением, которое они воспринимают диаметрально противоположно. Безумная женщина дарит ему цветы и сует записку. На секунду прикоснуться к Богу. А он снова кланяется нам.
После концерта все мускулы трясутся, и благоговение. Хочется курить и смотреть в лица, улыбаясь каждому, потому что Доброта.
Нас ведут через охрану, скрестившую руки под грудью, нас заводят в комнату со столом, несколькими стульями за ним и стульями поодаль. Сейчас Он войдет… Я вспоминаю историю своего товарища Паши. Он рассказывал о девушке, работавшей некогда в музыкальном магазине в Санкт Петербурге, куда зашел Б.Г. купить диски. «Ну, что? Ты у него что-нибудь спросила?». «Например?». «Ну, в чем смысл жизни? Или хотя бы чем правильнее есть – вилкой или ложкой? Хоть какую-нибудь кармическую тайну ты узнала?». «Нет, - говорит, - я же не провинциалка». Я стою и хочу узнать кармическую тайну бытия. Входит Он. Садится за стол, достает Vogue, закуривает, улыбается. «Подходите поближе, несите стулья, - говорит, - что ж вы так далеко встали». Мы нелепыми шажками придвинулись к Светлому, мы молчим и смотрим на него. Он молчит, улыбается и смотрит на нас. Уже не помню как мы начинаем задавать вопросы… «Борис Борисович, а скажите…». «Борис Борисович…». С этого начинается каждый вопрос.
Это была беседа почти дружеская, так что мне трудно вычленять только свои вопросы. Передаю, как было.
Юрий Шабалов: Борис Борисович, а у Вас не было желания как у некоторых рок-музыкантов уйти в монастырь, отречься от суеты?
Борис Борисович Гребенщиков:
Понимаете, дело в том, что мы же не рок-музыканты. Мы и есть монастырь. Мы тихий монашеский орден. Мы служим богу, занимаясь музыкой.
Сергей Сотников: То есть Вас не удивляет, когда Вас называют Патриархом русского рока?
Б.Г.:
Нет, я скорее шейх русского рока. Может быть, имам.
Юрий Шабалов: Борис Борисович, а вот очень интересен «задник» сегодняшнего концерта – этот череп с костями. Он чем навеян?
Б.Г.:
Да в каждой церкви можно увидеть такой. Подножье распятья. Голова Адама. Под этим знаменем тамплиеры ходили в бой еще в 1123 году, это был их военно-морской флаг. Самое смешное, что этот флаг от тамплиеров прямиком перешел к пиратам.
Инна Сифонова: Борис Борисович, скажите, пожалуйста, какую музыку сегодня можно считать нашей национальной?
Б.Г.:
Нас. Это мы! Я считаю, что гимн должны играть тоже мы.
Сергей Сотников: Вы пьете?
Б.Г.:
Сейчас нет.
Сергей Сотников: А как Вы относитесь к наркотикам, которые запрещены?
Б.Г.:
А какие это наркотики?
Сергей Сотников: Например, амфетамины, марихуана, кокаин?
Б.Г.:
А у вас есть? Можно попробовать, и я вам скажу… К хорошим я отношусь хорошо, к плохим – плохо.
Инна Сифонова: Борис Борисович, а Вы видели мультфильм студии «Антимульт» под названием «Борис Гребенщиков»? Как Вы к нему относитесь?
Б.Г.:
Да у этого мультфильма уже вот такая борода (показывает на свою). Замечательно я к нему отношусь, очень хорошо…
Инна Сифонова: Вы почувствовали, с какой добротой создатели этого мультфильма относятся к Вам?
Б.Г.:
Это заслуженная любовь, я бы сказал.
Юрий Шабалов: Ваша борода, ставшая уже легендарной, не доставляет Вам бытовых неудобств? Может, она лезет в суп, или там в салат?
Б.Г.:
Это мелочи, по сравнению с тем эмоциональным удовольствием, которое я получаю от того, что в ней остается салат. Ее можно будет через недельку вымыть и поесть…
Юрий Шабалов: Какие последние три книги Вы прочитали?
Б.Г.:
Увы, я вас разочарую – две из них были книги Агаты Кристи. А до этого, что я читал, не помню.
Юрий Шабалов: Нисколько не разочаровали. 
Инна Сифонова: Скажите, а в каком месте Вы бы сейчас хотели оказаться?
Б.Г.:
Думаю, что в ресторане гостиницы. Но туда придется ехать.
Инна Сифонова: Проснувшись утром в воскресенье, в очень солнечный день, дома, когда Вам никуда не нужно спешить, что бы Вы приготовили для себя на завтрак?
Б.Г.:
Кофе. И включил бы компьютер.
Инна Сифонова: А какой подарок Вы бы сами себе подарили?
Б.Г.:
Ммммм… ( он надолго задумался, директор группы «Аквариум» посмотрел на меня забавно-укоризненным взглядом и произнес «У какая!») По-моему, у меня всё есть… Я бы подарил себе три пластинки Болгарского хора радио и телевидения.
Сергей Сотников: Сколько времени Вы проводите в Интернете?
Б.Г.: В обычный день часов девять. Я его с утра включаю, а вечером выключаю. У меня там очень много дел. Я там разыскиваю очень много информации, которая мне необходима.
Сергей Сотников: Телевизор не смотрите?
Б.Г.:
Упаси Господь! Я лучше буду в унитаз смотреть. Там больше происходит интересного.
Андрей Ивлев: В своей передаче на радио России Вы все больше обращаетесь к Богу. Это божественное начало изначально в Вас, или что-то произошло в Вашей жизни, что заставило обратиться к Богу?
Б.Г.:
Кроме Бога ничего нет, поэтому я говорю о единственно важном. У нас как-то Бога неправильно понимают. Бог – это максимальное удовольствие, которое можно получить в жизни.
Андрей Ивлев: Ваши песни стали более философскими. Это время изменилось, или Вы изменились?
Б.Г.:
Если сравнивать песню «Сталь», написанную году в 74-м, и песню «Шумелка», написанную в 2006, я думаю, что разговоры о преждевременном уходе в философию не канают… Да, я не знаю. Что пишется – то и пишется. Я никогда не думал об этом.
Юрий Шабалов: В альбоме «Сестра Хаос» вы пели «Моя родина, как свинья, жрёт своих сыновей». Что-нибудь изменилось с тех пор?
Б.Г.:
Ну, подлодки больше не тонули. Не думаю, правда, что это из-за песен... Но для меня страна становится лучше.
Юрий Шабалов: Вы как-то говорили, что ничего лучше, чем новогоднее обращение Ельцина, Вы по телевизору не видели…
Б.Г.:
Это когда он сказал, что отваливает? Да… но «Бивис и Батхэд», которые в это время шли по другому каналу, опередили его, это точно. Если бы они балатировались в президенты, я бы точно за них голосовал.
Юрий Шабалов: А Вы за кого голосовали?
Б.Г.:
Я вообще никогда не голосовал. Принципиально этого не делаю. За меня кто-нибудь точно проголосует, если я буду балатироваться.
Юрий Шабалов: Борис Борисович, а Вы ведь еще и фотограф…
Б.Г.:
Да я еще и сапожник. И кто угодно вообще.
Инна Сифонова: Борис Борисович, к вопросу об Интернете. У простых смертных есть возможность пообщаться с Вами в сети? Может быть, Вы блог ведете?
Б.Г.:
У меня нет необходимости вести блог – каждый наш концерт это блог. Все, что я могу говорить, я говорю там. А в Интернете очень много людей со мной общается.
Юрий Шабалов: Ваше отношение к российскому кинематографу…
Б.Г.:
Я очень полюбил фильм «Остров». А что касается всего остального кино, я сомневаюсь, что оно существует вообще. Я помню фильм «Белое Солнце пустыни», и вот теперь «Остров». А все остальное – не очень.
Сергей Сотников: С чем по-вашему связана популярность электронной музыки сегодня? Рок-н-ролл действительно умер?
Б.Г.:
Для меня рок-н-ролл перестал существовать где-то в 70-х.
Юрий Шабалов: Раньше на Ваших концертах люди зажигали зажигалки, а теперь поднимают мобильники. Как Вы к этому относитесь?
Б.Г.:
Технология, блин…
Сергей Сотников: А какая мелодия стоит у Вас на мобильнике?
Б.Г.:
Мантра Ом Намаха Шива.

Я не узнала никакой кармической истины. Я не спросила, чем правильнее есть, и как дальше жить. Он курит Vogue, варит кофе воскресным утром и входит в Интернет. Если Вы верите в то, что обрести гармонию возможно, следуя Его путем, можете делать то же, что и Он. Но я верю в то, что Моя гармония где-то на Моем пути. Если соблюсти все условия, подсказанные и написанные, вряд ли что-то сможешь прочувствовать. «Какие нужны условия, чтобы почувствовать?» - спрашивает Гришковец в своем моно-спектакле «ОдноврЕмЕнно». «Никаких», - отвечает сам себе.
А Борис Борисович… В Его глазах Счастье. Я видела. Он передал немного мне. Спасибо.

Инна Сифонова



 
artpark.ru Смотри, читай!
© Все права защищены. 2009 - 2018 г.