О ПОЛЬЗЕ КУРЕНИЯ. Кристофер Бакли "Здесь курят"

Представляете, действия компании в которой вы работаете, приводят к гибели 27 детей и 34 стариков. Ужасно, правда? От работодателей следует немедленно отречься, и никогда не вспоминать об этом постыдном моменте. Жертв компании Ника Нейлора в разы больше. Да что там разы, речь идет о сотнях тысяч умерших в год. И думаете, наш герой пытается покинуть фирму? Черта с два…

Наоборот Нейлор всеми мыслимыми и немыслимыми способами оправдывает свою компанию в прессе и на телевидении. Такова его работа. Ведь он – циничный представитель табачного лобби, умело переводящий слабые стороны своих противников себе во благо. Нейлор готов говорить всякую ерунду о полезности сигарет, и никогда даже не заикнется об их серьезном вреде.

Дела Ника идут в гору. Симпатии к нему главного босса табачной индустрии растут день ото дня, его выступления в СМИ приносят бешеную популярность, он завоевывает репутацию человека, способного на что угодно, ради "оплачивания закладной". Вот только непосредственный начальник омрачает безоблачное существование известнейшего никотинового говоруна. В свободное от работы время (а его крайне мало) Нейлор обедает в компании "торговцев смерти" и обсуждает, чей товар гробит больше населения США. Но однажды лоббиста похищают и практически убивают, налепив на его голое тело бесчисленное количество никотиновых пластырей. Мужчина выживает только благодаря тому, что являлся заядлым курильщиком. Вот только теперь сигарета для него смерти подобна. И как же оставаться в таком состоянии в табачном бизнесе. Тут еще и ФБР склоняется к мысли, что все это похищение – розыгрыш самого пострадавшего. В общем, тучи сгущаются.

Роман "Здесь курят" (настоящее название - "Спасибо, что курите") не нов, и его популярность уже привела к тому, что в прошлом году в США вышла экранизация этого чтива. Фильм прославился тем, что за все полтора часа действия в кадре ни разу не возникла сигарета. Книга написана известным журналистом, писателем, а также той еще ехидной Кристофером Бакли.

Вязь его измышлений и доводов выстроена настолько интересно и затейливо, что не восторгаться некоторыми выводами у меня просто не получалось. Если вы видели кино, и оно вам понравилось, обязательно приобретите книгу. Она еще сложнее и завлекательнее. В противном случае от прочтения все равно отказываться не стоит. Табачное словоблудие Ника Нейлора вполне может полюбиться не меньше афоризмов Остапа Бендера. Между Ильфом и Петровым и Бакли есть определенные параллели. Эти писатели одинаково умеют покрывать свои тексты иронией и сарказмом. Только у нашего современника получается все в более провокационной и жесткой форме. Что опять-таки, на мой взгляд, недостатком не является.

Ю.ША.

ЦИТАТА

"До того как Ник Нейлор стал главным общественным представителем
Академии табачных исследований, его, случалось, обзывали по-всякому,
однако с Сатаной так вот прямо никто покамест не сравнивал.
Председательствующий - давний получатель обильных правительственных
дотаций, вдохновлявших его на неустанную священную войну с
индустрией, которая поставляла пятидесяти пяти миллионам страдающих
хроническим кашлем американских курильщиков предметы любезного их
сердцам, хоть и неотделимого от чувства вины удовольствия, - тыкал
теперь указкой в картинку, спроецированную на пещерную стену
бальной залы отеля, в которой проводилась эта конференция. Рогов или
там хвоста Нику не пририсовали, пострижен он тоже был по-людски и
вообще походил на человека, с которым разминешься в коридоре и не
оглянешься, вот только кожа у него была такой красной, как будто он
сию минуту искупался в воде, омывшей ядерный реактор, а глаза —
сверкающими, бойкими глазками сводника. Подпись, дополненная
гарнитурой, явно позаимствованной с пачки сигарет, - у себя в
конторе, называли ее «истерика полужирная»,- гласила:
«Предупреждаем: есть люди, способные сказать что угодно, лишь бы
продать Вам сигареты».
Аудитория, состоящая из 2500 «профессиональных здравоохмурителей»,
как назвал их про себя Ник, пролиставший список участников, в
котором ему удалось обнаружить и нескольких дипломированных
докторов, завидев слайд, удовлетворенно заурчала. Это их урчание Ник
знал, и знал хорошо. В воздухе явственно пахнуло котовником, и Ник
представил, как «здравоохмурители» точат когти о ножки своих
стульев. «Я уверен, что следующий наш... э-э... оратор...» —
председательствующий запнулся, слово было слишком невыразительным
для описания человека, который зарабатывает на жизнь, уничтожая по
1200 человек в день. Двенадцать сотен людей ежедневно — два
аэробуса, набитых мужчинами, женщинами и детьми. Да-да, он убивает и
невинных детей тоже, отнимая у них светлое будущее, радостные
мгновения победных голов, надежду на окончание школы, а там и
университета, счастливый брак, отцовство, возможность реализовать
свои способности в любимой профессии, добиться выдающихся успехов в
технике, медицине, экономике, - и кто знает, сколькие из них могли
бы получить Нобелевскую премию? Агнцы, обреченные на заклание
Николасом Нейлором и прочими приспешниками табачной индустрии,
которую он так велеречиво защищает. Более 400 000 в год! Геноцид,
вот что это такое. Человеку чувствительному просто не по силам
удержаться от слез при мысли о таком числе — да, именно жертв, жизни
которых обращены в груду окурков, дотлевающих в колоссальной
пепельнице корпоративной алчности, вот этим высоким, ухоженным,
одетым в хороший костюм сорокалетним палачом, который, конечно же,
«...не нуждается в представлении».
Бессмысленно пытаться умягчить эту свору обычным неискренним юмором,
который в Вашингтоне сходит за искреннее самоуничижение. Пожалуй,
неискренняя серьезность будет повернее.
- Хотите верьте, хотите нет, — начал Ник, теребя свой шелковый
галстук, дабы показать, что нервничает, хоть он ничуть не нервничал,
- но мне очень приятно участвовать в симпозиуме «Чистые
легкие—2000».
Двадцатый век, жалуясь и покряхтывая, влачится к концу, и какую
конференцию ни возьми, всякая называется «То да се—2000», норовя
внушить мысль, что она-де посвящена наиважнейшим вопросам,
рассмотрение которых невесть почему было отложено на целую тысячу
лет, — а на самом деле, пытаясь привлечь внимание какого-нибудь из
комитетов Конгресса по ассигнованиям, или «титьки», как называют их
между собой падкие до привилегий корпорации, которые тем,
собственно, и кормятся, что сосут средства из государства.
«Интересно, — думал Ник, — конференции 1890-х были такими же?
Проводился ли, скажем, в ту пору субсидируемый федеральным
правительством симпозиум «Кучерской кнут — 1900»?»
Аудитория не откликнулась на вступительное излияние Никовых чувств.
Но и не ошикала его. Он взглянул на ближайший стол, круглый стол, за
которым сидели ненавистники особенно ярые. Самые ярые обычно
усаживаются поближе и что-то лихорадочно строчат в
блокнотах - купленных, между прочим, на деньги налогоплательщиков США, - блокнотах, которые они обнаружили в якобы замшевых кейсах, также оплаченных несчетными налогоплательщиками и украшенных красиво
оттисненной эмблемой конференции «Чистые легкие — 2000». Они отвезут
эти кейсы домой и подарят детишкам, сэкономив на приобретении новой
футболки. «Мой предок сгонял в Вашингтон, и все, что он мне

привез, - вот этот занюханный кейсик». Ненавистники, взвинченные
предыдущими докладчиками до экстатического восторга ревнителей
нового пуританизма, теперь понемногу впадали в мыслительный ступор и
свирепо таращились на Ника снизу вверх.
- Потому что, - продолжал Ник, которого бесполезность происходящего
начинала уже утомлять, - я твердо верую в то, что нам нужна не
столько конфронтация, сколько консолидация.
Целиком украдено из «Курса бессмысленной, но ритмичной элоквенции»
Джесси Джексона - ну и ладно, зато работает безотказно.
- И я особенно благодарен организаторам «Чистых легких - 2000»... -
произносится с тонкой иронией, дабы организаторы поняли, что ему
известно, до чего отчаянно - совсем как морские пехотинцы на горе
Сирубачи - они сражались, стараясь не допустить его сюда,- за то,
что они в конце концов согласились сделать эту конференцию
конференцией в самом полном смысле слова. Я всегда твердо веровал,
что, имея дело с вопросами такой сложности, как наши, следует
побольше говорить не друг о друге, но друг с другом».
Ник сделал паузу, позволяя слушателям оценить изящную подстановку -
«вопросы» вместо «прав табачной индустрии истреблять по полмиллиона
американцев в год».
Пока все идет хорошо. Никто не вскакивает, не орет: «Массовый
убийца!» После того как тебя поставят в один ряд с Гитлером,
Сталиным и Пол Потом, бывает порой трудно собраться с мыслями.
Впрочем, когда дело дошло до ответов на вопросы, это все же
случилось. В центре зала воздвиглась женщина и сообщила, вызвав
радостный гогот, что Ник «представляется ей приятным молодым
человеком»; затем она сказала, что хочет «поделиться с ним своим
недавним опытом». Ник внутренне подобрался. «Обмен опытом» с кем бы
то ни было из этой своры не сулил ничего хорошего. Женщина живо
описала подробности «отважной борьбы» дорогого ей, ныне усопшего
человека с раком легких. Затем, скорее в грусти, чем в гневе,
спросила Ника: «Как вы можете спать по ночам?»
Ник, не впервые попадавший в такое положение, сочувственно кивал,
слушая рассказ о последних героических часах дядюшки Гарри.
- Я благодарен вам, мадам, за то, что вы поделились с нами вашим
опытом, и, полагаю, выражу чувства всех присутствующих, сказав, что
все мы сожалеем о вашей трагической утрате, однако мне кажется, что
вопрос, который стоит перед нами сегодня, сводится к тому, желаем
ли мы, американцы, жить, сохраняя верность таким документам, как
Декларация независимости, Конституция и Билль о правах. Если мы
отвечаем «да», тогда, я думаю, путь, лежащий перед нами, ясен. И я
уверен, что, если бы ваш дядюшка, бывший, несомненно, прекрасным
человеком, оказался сегодня здесь, он наверняка согласился бы с
тем, что, принявшись переиначивать главные принципы, заложенные
нашими отцами-основателями, многие из которых и сами были, как вы
помните, табачными фермерами, - переиначивать, опираясь всего лишь
на разного рода откровенно ненаучные домыслы, мы поставим под
угрозу не только нашу свободу, но и свободу наших детей и внуков».
Тут важно было не останавливаться, дабы не помешать этому
сногсшибательному по алогичности выводу окрасить собою процессы,
протекающие у слушателей в мозгу.
- В антитабачной истерии нет ничего особенно нового. Вы, разумеется,
помните турецкого султана Мурада IV, - разумеется, никто из них ни о
каком Мураде IV и слыхом не слыхивал, однако толика
интеллектуальной лести всегда воспринимается с удовольствием.
- Мурад, как вы помните, вбил себе в голову, что курение недопустимо,
и поставил курильщиков вне закона, и сам, переодеваясь простым
турком, выходил по ночам в Стамбул и бродил по улицам, изображая
никотиновое голодание и умоляя продать ему немного табаку. А когда
кто-то проникался к нему жалостью и давал покурить, Мурад - шарах!
- сносил ему голову прямо на месте. И оставлял тело разлагаться на
улице. «ПРЕДУПРЕЖДАЕМ : продажа табака Мураду IV может быть опасной для Вашего здоровья». - Ник решил, что пора закругляться. - Мне
хочется думать, что мы как нация далеко ушли от дней массовых казней
за преступление, состоящее в стремлении следовать нашим собственным
понятиям о счастье.
После столь удачного уподобления действий современных противников
курения погромным подвигам кровожадного турка семнадцатого столетия
Ник мог позволить себе удалиться, испытывая удовлетворение от того,
что ему удалось отбить у этой орды несколько дюймов территории. Не
бог весть какой плацдарм, но в этой войне и его захват сходил за
большую победу".



 
artpark.ru Смотри, читай!
© Все права защищены. 2009 - 2018 г.