Рукоблудное чтиво. Алексей Иванов «Общага-на-крови»

«Общага-на-крови» - типичная жвачка для парнокопытных. Пожевал-пожевал, пищеварение улучшилось, дремота накрыла – и выплюнул. Вспоминать до следующей бессонной ночи об этом куске бумаги не хочется и не можется.

«Алексей Иванов – самый яркий писатель, появившийся в российской литературе XXI века», - именно такой титр украшал заднюю часть суперобложки книги «Общага-на-крови». Звучно да сочно. Интригующе! И я, блин, купился как малое дитё.

Хотя, скорее всего, и не будь подобной надписи, пройти мимо книги мне бы не удалось. Как во всяком человеке, в охотку прожившем много лет в студенческой общаге, эта тема и ныне вызывает жгучий интерес. В общем, я купил книгу. Проглочена она была за день, после чего грустное осознание: «деньги выброшены на ветер», неделю терзало душу.

Героев здесь несколько: алкоголик (стакан одеколона с утра - святое дело) Ванька, бабий угодник Игорь (не побрезговал отпороть даже престарелую коменду), две разгульные дивчины Нелли и Леля (за жилплощадь мы даем, да и так не отошьем). А также главный персонаж, нарочито лишенный имени, Отличник (невинный как слеза младенца, и от того такой же беспомощный). Эти молодые люди варятся в общаговском котле под пристальным (хоть и близоруким) взглядом писателя. Наваристый борщ автору сделать не удалось (да и удавалось ли?). Ингредиентов все-таки маловато будет. Беспорядочная половая жизнь, постоянный бухыч, плюс пара незначительных драк – вот и все, что происходит в стенах общежития.

Диалоги, которыми сопровождается общение молодых людей, вызывают оторопь своей напыщенностью, болезненной философичностью и бесконечной витиеватостью. При чем темы их бесед за 300 страниц ни на йоту не меняются, но обсуждаются с прежним энтузиазмом, перерастающим в кретинизм. В жизни за подобные пространные материи в словесном обличии оратор от простых общаговских пацанов неоднократно получил бы по печени. И хорошо, если только кулаком. Просто чтобы мозг не забивал мусором. Но Алексею посчастливилось избежать студенческого бытия в этих застенках. Пришлось кропать роман, основываясь на услышанных краем уха историях.

Бывает, знаете ли, соберется кучка ботаников на заднем дворе школы и давай обсуждать дела, к которым они никогда не прикасались: секс, пьянки, драки. Общагу, опять-таки. И уж тут фантазия плещет у них в полную силу. Набрехать с три короба для них – раз кончить, ой, плюнуть. И каждая девчонка в таких местах – сексуальная давалка, только и мечтающая о том, чтобы затащить в постель нового парня. И пьют там все ковшами, после чего меняются подругами утехи ради. И прочая чушь. Торопливо запершись в родительской квартире после подобных заседаний, ботаны, сдвинув очки на лоб, увлеченно играют в карманный бильярд, представляя себе эти самые оргии и пышные женские тела.

Все, что Иванов узнал об общежитии, судя по всему, он выяснил на таких вот заддворных посиделках. А ведь, по правде, там далеко не так убого и примитивно, как на этих страницах. Есть, естественно, и секс, и алкоголь, и драки (а где их нет?), но не из них одних состоит тамошняя жизнь. Плоская картонка – все, что смог нарисовать автор. Жаль.

«Общага-на-крови» - типичная жвачка для парнокопытных. Пожевал-пожевал, пищеварение улучшилось, дремота накрыла – и выплюнул. Вспоминать до следующей бессонной ночи об этом куске бумаги не хочется и не можется.

P.S. В анонсе на этой же суперобложке Иванову приписывают: «блистательное чувство юмора, тонкий психологизм и отточенный стиль». Самое беззастенчивое враньё, какое только можно услышать осенью.

Цитата

«Когда Отличник вернулся в свою комнату, Игорь и Ванька уже проснулись. Игорь заправил кровать, сидел на ней и курил, стряхивая пепел в пепельницу, стоящую перед ним на стуле. Ванька тоже сидел на своей изрытой постели и бренчал на гитаре. У них обоих был такой вид, словно только что они сказали друг другу что-то очень неприятное. Следуя их примеру, Отличник тоже опустился на свою койку.

Ванька был босой, в мятых джинсах с расстегнутой ширинкой и в клетчатой рубашке, раскрытой по всей длине. Он внимательно глядел на гриф, по которому робко переступали его желтые прокуренные пальцы, и медленно, запинаясь, набирал на струнах мелодию романса «Белая акация». Ванька был одного роста с Отличником, но старше всех: старше Игоря на два года, Нелли и Лели на три, а Отличника — на целых шесть лет. Самым ярким впечатлением от его внешности была всклокоченная темно-рыжая борода, из которой торчал длинный нос. В противовес одетому Ваньке Игорь сидел на кровати в трусах и белых носках. Нo, в отличие от Ваньки, который носил простонародные, раздольные сатиновые «семейники», Игорь признавал лишь узкие плавки. Они очень шли к его поджарой, вытянутой фигуре с широкими плечами и узкими бедрами, к смуглой коже, щедро поросшей черным волосом.

Увидев Отличника, Игорь посмотрел на Ваньку и сказал:

— Иван. Вот пришел Отличник. Есть предложение начать серьезный разговор.

Ванька страшно не любил таких серьезных разговоров, в основном потому, что обычно его начинали воспитывать. Он уронил руку на струны, высыпав на пол оставшиеся ноты романса, и, глядя на гриф, запел дурным голосом, варварски себе аккомпанируя:

 

— Поговорить серьезно надо,

Ведь мы живем одной семьею,

И я вас всех давно затрахал

Своим дурацким поведеньем…

 

Некоторое время Игорь молча смотрел на Ваньку. Игорь был склонен к подобным эффектным театральным паузам. Ванька нервничал и злился.

— Ну, Иван, — начал Игорь, — будь так добр, расскажи, как ты провел миновавшую ночь.

Ванька механически колупнул ногтем струну.

— Хрена ли докапываешься? — грубо спросил он. Ванькина грубость была первым шагом назад.

Игорь, соответственно, сделал шаг вперед.

— Ну, поведай нам, с кем ты принимал алкоголь, в каких количествах? Поясни, зачем ты производил на черной лестнице нечеловеческий ор, из окна — бросание бутылки, в коридоре — выбивание дверей? Поясни нам, во имя чего все это?

— Во имя моей собственной охоты к этому, — пробурчал Ванька.

— Ну хорошо, Иван, — сдерживаясь, сказал Игорь. — Судя по всему, для тебя большую ценность, нежели Леля, Нелли, Отличник, в конце концов, я, представляют горячительные напитки вкупе с Гапоновым, Ринатом, Жихарем и иже с ними. Видимо, они за тебя беспокоятся, ты им дорог, они желают тебе помочь, даже если ты их не уполномочивал. Пусть так. Тогда узнай, дорогой друг, что с утра визитом доброй воли тебя лично почтила Ботова Ольга Васильевна, комендант.

— И чего этой глисте надо? — хмуро спросил Ванька.

— Она сообщила нам, что завтра состоится студсовет и тебя выселят из общаги.

— Хер они меня выселят, — уверенно сказал Ванька.

— Иван, позволь тебе напомнить, что ты живешь здесь четвертый год. Следовательно, ты знаешь, что этот акт имеет большую степень вероятности и проводится элементарно.

— Ну, выгонят, и плевать. Вернусь через день, и все.

— Сейчас начало сессии у заочников, Иван. Мест в общаге и так нет, а теперь тем более.

— Выгоню этого драного заочника, которого на мое место поселят, и барахло его в окно вышвырну, — более уверенно сказал Ванька, вдруг схватил гитару, заиграл и заорал.

 

 

Ю.ША.



 
artpark.ru Смотри, читай!
© Все права защищены. 2009 - 2018 г.