Повзрослевший клаббер Радик Яппаров

Радик Яппаров: Иногда проскальзывает испуг «Господи, опять все то же самое». Но с мне кажется, что клуб всегда меняется. И клубная жизнь тоже обновляется. Очень часто сменяются поколения. И, честно скажу, больше пугает именно то новое, что начинает происходить. Своей непонятностью и быстротой. Люди слишком быстро хотят постичь все…

Радик Яппаров – бессменный менеджер клуба «Цветы и Шпионы», человек, которого сложно не встретить на самых громких вечеринках, и которого знает всякий, приходящий в ночной клуб хотя бы два раза в месяц.

Мы встретились с Радиком днем за парой коктейлей и тринадцатью выкуренных мною сигарет. За это время мы успели поговорить о многом, немногое из которого уместилось в интервью.

АртПарк:Что значит работать в клубе?

Радик Япаров: У меня есть лозунг, к которому я приучаю персонал – мы работаем, чтобы люди отдыхали. Моя работа – создавать людям отдых. Когда я делаю это, я отдыхаю сам. Если бы было как-то по-другому, я бы не смог столько лет работать ночью. Я живу улыбками своих гостей.

АртПарк: А сам когда отдыхаешь?

Р.Я.: На работе. Я общаюсь с интересными людьми, знакомлюсь, могу поехать в другое место в городе и отдохнуть там. Но это опять же не отдых, а больше экскурс и удовлетворение любопытства – интересно посмотреть, как другие это делают… Для меня моя работа – еще и хобби.

АртПарк: Многие люди сначала работают, а потом отдыхают, то есть живут. И работа – это не жизнь, а какое-то отбывание наказания. Для тебя, я так понимаю, работа и есть жизнь?

Р.Я.: Работа – это практически все. Кроме сна. Сон – это дом. Работа – это клуб. И клуб – это большая часть жизни.

АртПарк: А что ты успеваешь еще в жизни делать?

Р.Я.: Практически ничего. Кое-как вот закончил учебу, получил образование. Теперь я лингвист-переводчик. Но по большей части, действительно кое-как. А вообще, языки мне нравятся, немецкий – мой основной. Им я владею. А так, в принципе, только спать успеваю. И то не всегда. Еще общаться с родителями раз в две недели.

АртПарк: Отдельно живешь?

Р.Я.: Да, я уже больше года снимаю квартиру.

АртПарк: А сколько тебе лет?

Р.Я.: Мне 24 полных. В марте будет 25.

АртПарк: Давно в клубе работаешь?

Р.Я.: Я работаю в этом клубе с самого открытия Гаража. Общий стаж уже 4,5 года.

АртПарк: А до этого где-то еще работал?

Р.Я.: До этого были подработки студенческие. В администрации округа, в отделе молодежи, потом в кафе у дяди. Но основная работа все-таки началась здесь.

АртПарк: Помнишь свой первый заработок?

Р.Я.: Да, помню. Это был очень интересный заработок, подработка, говоря языком строителей – шабашка. Мой папа был бригадиром стройкоманды, и на летние каникулы он взял меня, другие строители взяли своих сыновей, и мы строили коттедж. Тогда были первые заработанные деньги и первые купленные мной модные джинсы. Я месил раствор, таскал шлакоблоки – это была подсобная работа. За два летних месяца я тогда заработал около 5 тысяч рублей. Это было лет семь-восемь назад, тогда для меня это были бешеные деньги.

АртПарк: Ты помнишь моменты своего детства – неважно, плохие или хорошие?

Р.Я.: У меня не было плохих моментов в детстве. Единственное, что, может, не всегда хватало лучшего велосипеда как у друга. Как у всех. А в основном только яркие моменты. Самый рутинный момент – это проведение летних каникул у бабушки и дедушки в троллейбусе. У меня было такое увлечение, я хотел стать водителем троллейбуса. И несколько лет подряд я проводил летние каникулы как стажер водителя,

объявляя остановки. Моих бабушку и дедушку постоянно штрафовали за то, что посторонний находится в кабинке. Для меня это был отдых, такое у меня было очарование этими троллейбусами. Для меня это было все. Наверное, уже тогда у меня появилась тяга к работе с людьми. Объявление остановок, продажа билетиков. Сейчас вспоминаю это с улыбкой. А тогда я говорил, что буду водителем троллейбуса, надо мной все подшучивали. Это самый комичный момент.

АртПарк: Ну и кем ты станешь, когда вырастешь?

Р.Я.: Я думаю, что все-таки владельцем собственного клуба. Я мечтаю об этом, но сроков себе не ставлю. Буду расти.

АртПарк: Здесь?

Р.Я.: Нет, скорее всего, это будет в другом городе.

АртПарк: Тебе тесно в этом городе?

Р.Я.:Уже да. Для меня город ограничивается клубом, людьми, приходящими в этот клуб по ночам. И, если честно, меня пугают люди, которые живут дневной жизнью. Поэтому я

не езжу на газелях. Это слишком близко, рядом, опасно. Езжу на такси. Этот город для меня тесен не потому, что он маленький сам, а потому что он для меня ограничен клубом.

АртПарк: А в другом городе твоя жизнь не будет ограничена клубом?

Р.Я.: Я не думаю пока о жизни в другом городе. Другой город мы ассоциируем с Москвой и Петербургом. Очень часто возникали мысли уехать, но я всегда ловлю себя на том, что лучше быть в своем городе хоть каким-то маленьким человечком, чем быть одним из миллионов покорителей столицы, и жить только для того, чтобы оплачивать квартиру. Я мечтаю уехать, но уехать уже с хорошим капиталом. Чтобы приехать, и город уже прогибался под тебя. Думаю, мне бы понравилось жить в Уфе. Я там бываю чаще всего, когда есть возможность отдохнуть. Уфа для меня – вторая Москва. Но она не такая жестокая.

АртПарк: А если бы была другая страна? Какая?

Р.Я.: Однозначно Германия. Баварская земля. Если будет возможность, то хотелось бы туда.

АртПарк: У тебя оттуда корни?

Р.Я.: Нет, корни оренбургские. Булгарские татары. В Оренбурге все.

АртПарк: Перейдем к самому сложному вопросу? О твоей ориентации много слухов... сделаешь официальное заявление?

Р.Я.: Это не слухи.

Существует понятие, что парень должен встречаться с девушкой. Сразу скажу, что я не против девушек и женщин. Женщины – это прекрасные создания. Но не для всех женщин это любовь. Сейчас я уже на 100 процентов знаю, что в сексуальном плане меня привлекают парни. И, слава богу, что я нашел своего единственного, неповторимого. И живу с ним уже 4 года, и пока ничего не хочу менять. Я гей, но не тот гей, который смотрит по сторонам. Меня, конечно, привлекают парни, но я не хочу вот этого животного секса или какого-то опыта. Меня устраивает то, что у меня есть.

Все знают, что есть я и Артур. Больше никто ничего не знает, поэтому и слухи ходят.

АртПарк: Ты однолюб?

Р.Я.: Нет. Я однолюб в плане себя одного. Однолюб это немного не то слово, но если я влюбляюсь, то очень надолго и очень сильно. Если не дай бог что возникнет, и я буду с кем-то еще общаться, то это будет уже не любовь.

АртПарк: Не боишься говорить об этом в таком немного закостенелом городе?

Р.Я.: Я не боюсь, потому что и так все знают. И я благодарен клубу, а в большей степени гостям этого клуба, за то, что они приучили меня быть самим собой. Я такой, какой я есть, и не кричу об этом. Если человек спросил меня, я, не стесняясь, ответил. Если он захочет общаться со мной дальше, я буду рад. Если этот человек скажет, что в силу своих убеждений, общаться со мной не может, я на него не обижусь. Я огорчаюсь на тех людей, которые улыбаются мне в глаза, жмут руку, а, отходя в сторону, насмехаются. Это гораздо хуже. Я уважительно отношусь к искренним людям. Я никого не заставляю принимать меня, но я такой, какой есть.

Я ценю в людях открытость и честность. Несмотря на то, что я работаю в ночном клубе, где люди всегда ведут какую-то игру.

АртПарк: Если бы ты вернулся в детство с тем осознанием мира и тем интеллектуальным багажом, которые у тебя сейчас есть, кем бы ты оделся на утренник?Р.Я.: Каким-нибудь колдуном или вурдалаком. Хотя это не то. Ближе к доброму вампиренышу.

АртПарк: Есть что-то, чего ты очень хочешь, но пока не можешь осуществить?

Р.Я.: Я хочу свой дом. Как можно скорее. В этом доме будет несколько зон – зона домашнего очага, зона для гостей, можно сказать, мини-клуб. Это будет, скорее всего, подвальная часть с небольшим баром и танцпольчиком. И зона релаксации, что-то вроде цветочной оранжереи. В детстве очень любил разводить цветы, у меня были клумбы. Я получаю удовольствие от природы, и хочу, чтобы часть природы была в моем доме.

АртПарк: Какие бы ты цветы там выращивал?

Р.Я.: Папоротники какие-нибудь. Большие и красивые.

АртПарк: Ты часто принимаешь у себя гостей? Или любишь уединение?

Р.Я.: Все-таки большую часть времени я провожу в клубе. Так сложилось, что многие приезжают в клуб именно ко мне, к нам с Артуром. И мы здесь мини-приемчики для себя

делаем. А в съемную квартиру я пускаю не многих. Дом для меня – это место, где я могу поспать, отдохнуть от шума. В этих целях клуб меня спасает. Не нужно задумываться, где провести день рождения.

АртПарк: Есть в этом городе какие-то знаковые для тебя люди?

Р.Я.: Есть, конечно. Без лишней лести скажу, что это Алексей Громов. Этот человек, увидев тогда молодого манерного студента, позволил мне работать, дал шанс проявить себя. Именно благодаря ему и его клубу я стал тем, кто я есть. Здесь я понял, что могу быть собой и никому этим не мешаю. И даже стал уважаемым среди разных слоев населения.

А чтобы кто-то еще повлиял на мою жизнь… наверное, больше никто. Но я всегда стремился урвать какие-то лучшие качества у Евгения Коршунова. Он тогда уже был Little bit, чего-то добивался даже в этом городе.

Еще чем-то недосягаемым был для меня Валера Хусаинов. Когда я приходил в «Пилот» по студенческим вторникам, а он стоял за пультом, я никогда не думал, что мы будем работать вместе, общаться и отдыхать вместе. Тогда я смотрел на него снизу вверх, теперь я с ним на равных.

Юрист. Некто на роликах. Давал мне много дельных советов по работе.

Ну и, конечно, Макс Пашкевич. Он был мне просто старшим братом, честное слово. Именно в работе. К счастью мы продолжаем с ним общаться. Макс очень креативный человек. Чего нет во мне. Я больше по организации. А вот придумать – это Макс. АртПарк: Что такое оренбургская популярность?

Р.Я.: Сложно сказать. Я повторяюсь, для меня все ограничено клубом. Я популярен, скорее всего, именно «по-оренбургски». Меня узнают в лицо люди, которые приходят отдыхать в клубы, меня знают по слухам. Это популярность через сарафанное радио. Не скажу, что это большая честь, быть популярным у нас в городе. Но это помогает во многих вещах, определенно.

АртПарк: Твоя мама знает о твоей личной жизни?

Р.Я.: Мама знает. Я сделал абсолютно правильную вещь – я ей сам рассказал, когда пришло время. Были сложности, но она меня приняла. Приняла, но не простила до сих пор. Она ведь, прежде всего, женщина. Но мы с ней очень хорошо общаемся сейчас, она знает моего молодого человека.

АртПарк: Как в руководство клубов относится к наркотикам?

Р.Я.: Отрицательно. Но клубы всегда будут ассоциироваться с наркотиками. Очень часто жалко смотреть на людей, которые очень быстро внедряются во всю ночную жизнь, со всеми ее красками. Люди становятся просто жертвами танцпола. Про таких людей я говорю: «Есть такая профессия – плясать».

Они работают всю неделю, где-то достают, употребляют, как-то проходят через охрану и отплясывают здесь. Сейчас клуб «Цветы и шпионы» немножко ограничил этот контингент. Сейчас более интересные люди стали здесь появляться, которые приходят именно отдыхать. Меня это не может не радовать. Это, конечно, происходит благодаря руководству и политике клуба.АртПарк: Ты не жалеешь ушедший «Гараж»?

Р.Я.: Честно? Он мне нравился больше. Именно по энергетике. Но тогда я понимал, что все это хорошо, в рамках клуба, но я уже был в таком возрасте, когда я осознавал, что все это немного неправильно. Все больше стало появляться людей, которые нарушали эту идиллию, само понятие «клуб». Ведь клуб – это сообщество людей по интересам. А все ближе к закрытию клуб «Гараж» становился дискотекой, куда приходила масса. Они употребляли наркотики, и не понимали, зачем все это нужно. Просто так модно. Модно приходить в «Гараж», закинуться там, или притвориться закинувшимся. Я думаю, тогда руководство сделало правильное решение, изменив свою политику.

АртПарк: Каким бы был твой клуб? Какую музыку там играли бы?

Р.Я.: Четно говоря, сейчас я люблю коммерческий Хаус. Я не люблю агрессивную музыку, звуки фабрик – я эту музыку не понимаю. Без позитива, без какого-либо легкого вокала. Любая музыка должна нести позитив. Чтобы, когда ты слушаешь это без всяких стимуляторов, поднималось настроение, и ты готов был танцевать. Такая музыка будет в моем клубе. Не совсем попса – электро, Хаус, прогрессив. Но никак не то, что сейчас играет In Tempo в Амнезии. Сразу нет. Я с уважением отношусь к этому человеку, но не понимаю то, что он играет. Может быть я слишком стар?

АртПарк: А тебе не надоедает эта замкнутость на ночной жизни? Одни и те же люди, одни и те же события из года в год…

Р.Я.: Это не напрягает. Просто иногда проскальзывает испуг «Господи, опять все то же самое». Но с моей стороны, клуб всегда меняется. И клубная жизнь тоже обновляется. Очень часто сменяются поколения. И честно скажу, пугает именно то новое, что начинает происходить. Своей непонятностью и быстротой. Люди слишком быстро хотят постичь все. Если мы постигали клубную жизнь какими-то этапами, на позитиве, на знакомствах с новыми людьми, и это был именно совместный отдых. И все вечеринки, вроде хеллоуина – это было для нас реальными событиями, которые остаются в памяти до сих пор. Сейчас в клубы приходит масса людей, которая не понимает, зачем они туда приходят. Я вижу людей приходящих в клуб, знаю как они выглядят, и когда они уходят из клуба, я вижу их выражения лиц, их состояние – к сожалению, не многие уходят на позитиве. И это пугает. И напрягает. Ты понимаешь, что работаешь в сфере развлечений, что ты и создаешь это настроение. И это, конечно, не от меня одного зависит, но…

АртПарк: Но ведь люди, приходящие в клуб в пятницу и субботу, всю неделю где-то трудились. Делали какие-то важные вещи. Клуб для них – это моменты. А для тебя – это жизнь. Тебе не кажется, что ты что-то упускаешь?

Р.Я.: Бывают такие моменты, когда задумываешься об этом. На эту мысль меня натолкнул Алексей Мелехов, когда он ушел из клубной работы в Стюарты, он сказал мне одну вещь: «Радик, понимаешь, люди приходят в клуб, отколбасят, а утром просыпаются, а кто-то и не ложится, и идут кто-то в институт, кто-то на работу, и продолжают жить. Проходит неделя, они приходят снова. И приходят новые люди. А мы-то с тобой все тут. Все те же самые Радик и Мелехов». Блин, ну как так? Я ведь ловлю себя на мысли, что со стороны кажется, что мы даже не развиваемся. Но я продолжаю самообразование. Я не считаю, что я деградирую, находясь в клубе. АртПарк: А есть разница между реальной жизнью и клубом? Виртуал какой-то получается…

Р.Я.: Люди приходят в клуб отдыхать, и все равно под какой-то маской. Я многих гостей знаю по именам, но реальную профессию я знаю не у многих. А потом с удивлением узнаю, что кто-то их них, оказывается, занимает какую-то должность - владельца автосалона, например. Здесь, в клубе, они все уравниваются одним словом – гости. А я для всех просто клубный менеджер. Когда у меня стоял вопрос уйти из клуба, поменять что-то в своей жизни, мне многие сказали «Радик, мы ассоциируем этот клуб с тобой. Как клуб без тебя, и ты без клуба?». И я не представляю, как я могу заняться чем-то другим.

АртПарк: А ты собирался уходить?

Р.Я.: Меня посещают мысли о том, чтобы как-то изменить свою жизнь. Особенно после получения диплома. Чтобы жить обычной, дневной жизнью, и приходить в клуб отдыхать. И не знаю, к счастью или к сожалению, я ловлю себя на том, что пока я ничего не хочу менять.

АртПарк: Ты сам тусуешься в клубе?

Р.Я.: Есть у меня такое понятие – «клубное взросление». Когда был еще «Гараж», я позволял себе именно тусить. Наравне с гостями. Я даже залазил на сцену, отплясывал и т.д. Сейчас я не могу себе этого позволить, к сожалению. Я считаю, что я уже повзрослел. И я не просто теперь администратор, встречающий гостей, а какой никакой менеджер, и внутри уже что-то не позволяет. Хотя иногда очень хочется танцевать, когда я чувствую позитивную энергетику, когда вечеринка удается. Мне многие люди подходят и с сожалением говорят: «Радик, ты как охранник! Куда делся прежний Радик?». Он никуда не делся. В душе я точно такой же клаббер.

АртПарк: Кто такие клубные халявщики?

Р.Я.: Ой, их очень много. Я их называю «чайками». На самом деле эти халявщики – люди далеко не бедные, что самое смешное.

Я не знаю, кто их разводит и балует. Я отношусь к ним не позитивно. Честно скажу, когда есть возможность пригласить кого-то в клуб, я с радостью это делаю. Но когда в 8 вечера перед крупной вечеринкой начинается прозвон «Радик, привет, как дела? Как ты себя чувствуешь? Как Артурчик?...» Я сразу отвечаю «Не могу провести сегодня». Потому что я прекрасно понимаю, чего от меня хотят. Для многих пройти бесплатно в клуб и выпить бесплатных напитков – это даже не честь, а должное. Типа я вот такой классный чувак, и если меня не приглашают, я должен этого добиться как-то сам – какой-то хитростью. Улыбнуться охраннику или что-то еще. Это дело принципа – не заплатить за вход, хотя в кармане лежат тысячные купюры, перевязанные резиночкой. Здесь даже можно разделить людей, которые не хотят платить за вход, потому что им статус не позволяет, а есть халявщики, которые считают, что они украсят эту вечеринку и их нужно проводить бесплатно, потому что у них реально нет на это денег.

АртПарк: Должны ли быть такие люди, которых действительно приглашают бесплатно? Те клабберы, которые у всех на виду, к которым тянутся молодые?

Р.Я.: Безусловно. Но, к сожалению, в нашем городе их становится все меньше и меньше. Кто-то взрослеет, кто-то обзаводится семьей. Та же клубная мать Ольга Басмурова – у нее есть клубная карта, она приходит, она действительно заряжает людей. Но таких ярких очень мало осталось.

АртПарк: Кого бы ты сегодня пригласил?

Р.Я.: Из старой гвардии… Басмурову, конечно. Как дань уважения. Мне всегда нравится, когда на вечеринках появляется Тарас Ермолаев. Когда он с улыбкой танцует – это многого стоит, на самом деле. У меня всегда поднимается настроение, когда я вижу, как он отдыхает. Мне всегда нравится, когда появляется Партизан (Денис Мамонтов, директор конкурса «Мисс Оренбуржье», - прим.авт.), хотя в последнее время, это уже не тот Партизан, который заряжал энергией.

Я помню, как мы с Леной Щепакиной, будучи студентами, приходили еще в тогдашний «Пилот» и просто смотрели, как отдыхают Ермолаев и Партизан. Вот у Тараса сохранилась именно та позитивная улыбка, что не может не радовать.

Если кого-то забыл, прошу прощения. АртПарк: Ты говорил о чайках. А как назвать людей, которые приходят в клуб, не отличая коммерческий Хаус от Драм-н-басса?

Р.Я.: Псевдоклабберы, или как говорила моя подруга из Питера «соседи колбасеров». Они стараются двигаться так же, как люди, которые чувствуют музыку. Это видно. И это очень смешно.

АртПарк: Что происходит в клубном движении?

Р.Я.: Клубная культура переросла в клубную массовку. Все больше клубы превращаются в дискотеки. Когда люди приходят не важно в какой день недели по какому поводу, им все равно, кто там играет и что происходит. Но они идут. С одной стороны – это хорошо, что они идут, а с другой – очень плохо. Я надеюсь, что это не случится с нашим клубом. К счастью, народ повзрослел и выбирает, куда идти. Человек думает, идти ему на R’n’B вечеринку или на эротическое шоу. Он стал избирателен. И это не может не радовать, за людей нужно бороться. Пусть и дальше так продолжается, чтобы наш клуб не стал общенародной дискотекой, а оставался клубом для избранных в широком плане.

Инна Сифонова



 
artpark.ru Смотри, читай!
© Все права защищены. 2009 - 2018 г.