Что не любил Высоцкий? Экс-супруга великого артиста поделилась в «Космосе»

Ее часовой рассказ о бывшем муже в кинотеатре «Космос» пришелся по душе всем присутствующим. Проняло. Вряд ли этот текст окажет такое же воздействие на ум, но рискнуть всегда стоит.

Я впитал в себя любовь (ну, или, по меньшей мере, сильную приязнь) к Владимиру Высоцкому и его творчеству, если не с молоком матери, то с пивом отца. Мой отец обожал после работы под бутылочку «Жигулевского» поставить пластинку с его хриплыми песнями. Более пронзительного и искреннего творчества тогда для меня не существовало. Хотя, сомневаюсь, что существует сейчас. Песни Высоцкого это не просто хорошие стихи под незатейливые аккорды, это фрагменты из жизни, более настоящих которых не придумаешь. Сам Владимир Семенович не просто прокуренный певец и запойный актер – это настоящий Мужик. Хотя о его жизни я, в общем-то никогда ничего не знал. Не интересовался. Наверное, поэтому так понравился мне визит в Оренбург Людмилы Абрамовой – супруги народного артиста и матери его детей Никиты и Аркадия, сегодня работающей заместителем директора в музее Высоцкого. Ее часовой рассказ о бывшем муже в кинотеатре «Космос» пришелся по душе всем присутствующим. Проняло. Вряд ли этот текст окажет такое же воздействие на ум, но рискнуть всегда стоит.

Неизвестная звезда

Мы с Володей познакомились во время съемок фильма «713-й просит посадки». И судьба наша решилась в первые дни знакомства. Поэтому я с большой теплотой вспоминаю и замечательный город, и студию «Ленфильм», и превосходных партнеров Леву Круглова, Фиму Капеляна. Самое главное, что дал мне этот фильм – представление о разнообразии и необыкновенной глубине Володиной одаренности. Это было время, когда он был абсолютно никому не известен. Фактически Высоцкий являлся безработным в профессиональном плане: числился в московском театре имени Пушкина во вспомогательном составе, то есть статистом. А те небольшие роли, что удавалось исполнять в кино, и ролями-то не назовешь. Очень тусклые эпизоды в массовках. Но достаточно было видеть Высоцкого во время подготовок к съемкам в течение одного дня, чтобы понять его ярчайший талант. Мне казалось очень странным - никому не известный человек такого уровня одаренности. Владимир Семенович пластически очень выразительный, с богатыми голосовыми возможностями, юмором, органикой - и вдруг никто его знает. Я была уверена, что впереди у него блестящее будущее. И не ошиблась.

Макулатурное море

Я сама к авторским правам не имею никакого отношения. Но поскольку работаю в музее, разумеется, в курсе всех подготавливаемых публикаций о Высоцком. Ни одно издание, где есть хотя бы один Володин текст, не проходит без юридической консультации с музеем, без подписи наследников – Марины Влади, Никиты и Аркадия. Появляется море макулатуры - это неизбежно. Музей старается всю эту макулатуру собирать, и предоставлять тем, кто всерьез занимается изучением творчества Высоцкого. Что же касается качественных работ, я порекомендую сборник воспоминаний, составленный Валерием Перевозчиковым «Возвращение к Высоцкому». Валерий Кузьмич был знаком с Владимиром Семеновичем, делал с ним интервью на пятигорском телевидении и в городе Грозном. И сумел собрать очень интересный материал современников Высоцкого по свежим следам: подробный сборник воспоминаний «Возвращение на Большой Каретный» - первая часть книги, и «Возвращение на Беговую» - вторая. Там могут быть противоречия, каждый помнит что-то свое. А роль журналиста здесь должна быть строго ограничена. Он не должен высказывать свое суждение, не должен навязывать публике отношение к воспоминаниям. Он должен представить лицо Высоцкого в сотнях зеркал, окружавших его во время короткой бурной яркой и драгоценной для нас творческой жизни.

Высоцкий в бомбах

К юбилею Высоцкого журнал «Ролинг Стоун» опубликовал фотоматериал с граффити народного артиста, сделанных в самых разных местах: от туалета до крыши здания. Я очень хорошо отношусь к этому, правда, видела этот журнал в Москве мельком. Здесь главную роль играет не столько качество, талант и адекватность Володиных портретов, сколько то, что он важен, интересен, востребован. Люди рисуют то, что им хочется, что у них в душе. Граффити – это искусство молодых. Если он занимает в их душе определенное место как поэт, как человек, мы только радуемся. На мой взгляд, это симпатично и приятно. Кто, что хочет, тот то пусть о Высоцком говорит. Разумеется, если человек скажет глупость или бестактность, лично мне или Никите Владимировичу будет неприятно. Но мы ведь работники музея. Для нас важна не только глубина понимания, но и то, как время отражает Высоцкого. Какое место в эту историческую минуту он занимает в мыслях. Это и есть основная функция музея: видеть в настоящем и прошлое, и будущее.

Первый канал заколебал

Умение телевидения фиксировать и доносить до массового зрителя вечера памяти Высоцкого иногда вызывает недоумение, граничащее с раздражением. Я, разумеется, не могу судить о всех вечерах памяти и их воплощениях на региональных и центральных экранах. Сужу по тому, как Первый канал воспроизводит вечера, подготавливаемые в Москве на высоком уровне. Очевидно у тамошней редактуры, у тех людей, которые думают, что знают запросы своего зрителя, мне кажется, мнение об этих запросах несколько заниженное. В прошлом году я с гордостью смотрела, как великолепно подготовившийся Сергей Юрский блистательно выступил на вечере. Он сделал интереснейшую подборку русской поэзией, связав ее с Володиным знаменитым стихотворение о поэтах, упомянутых в песне, которые ходят пятками по лезвию ножа. Это была глубокая профессиональная работа очень талантливого человека. Когда на экране я увидела, что Первый канал позволил себе выбросить из программы блистательную работу Юрского, я просто не могла удержать слез. Мне было горько и за канал, и за зрителей, которые не увидели это. Они бы поняли эту высоко культурную ассоциацию и высочайший профессионализм Юрского.

Дружба крепкая

Высоцкий умел дружить. И цену дружбе ставил очень высокую. Дружба, может быть, для него являлась самой большой ценностью. У него в ранние годы, в 1963г. вышла песня «В тот вечер я не пил, не пил, я на нее во всю глядел», в которой есть эпизод о дружбе: «иду с дружком. Они стояли, они стояли молча в ряд, их было восемь». Вдвоем с Вальком он встречает атаку восьмерых враждебно настроенных. Проходят годы. Наступает 68-й год. Эта песня уже у всех на устах, ее любят и интеллектуалы, и простые люди. Началась эпоха, когда Высоцкий был безгранично популярен. Его слава сравнима разве что с Юрием Гагариным. И официальные инстанции решили этой популярности дать угомон. Были организованы газетные статьи: о чем поет Высоцкий, что за песни. Это было так неожиданно, как ножом в спину. И первое впечатление у Володи было страшно тяжелое. Мы газет не выписывали, он приехал в театр, увидел, что все что-то передают друг другу, смотрят, обсуждают. Высоцкий прочитал, и ему было очень тяжело работать в этот день. А вечером он согласился съездить в Дом ученых, где выступал Миша Анчаров - один из очень ценимых Володей авторов, сейчас, к сожалению, почти забытый.

Мишенька уже успел выступить. Он занял для нас место за столиком. Народу довольно много. Володя видит, что все на него смотрят, разве что пальцем не показывают, и у всех в руках эти мерзкие газеты. Миша все это чувствовал, и энергично заговорил: «Знаешь, Володя, я тут песню твою анализировал. «Иду с дружком, они стоят, их было восемь». Там строчка есть потрясающая «Ударил первым я тогда, так было надо». Я бы за эту песню половину своих песен отдал. Какая в ней наполненность! И вообще, когда друг спина к спине, вдвоем, а их восемь…». И я чувствую, как Володе легчает немножко от слов, физически чувствовала, как ему было тошно до этого.

Через какое-то время приехали к себе в Черемушки. Володя устал страшно и даже говорить не мог. Выходной, дома ночуют дети и Нина Максимовна. Мы на цыпочках прошли в комнату. Володя молча лег, и не может расстегнуть пуговицу на крахмальной рубашке. Так ему плохо. Лег в рубашке, я тоже легла, кошу глазом и вижу, что эта крахмальная рубашка ходит ходуном над сердцем. С такой частотой, такой интенсивностью! И думаю все, сейчас притворюсь что сплю, он не любит когда говорю о здоровье, я выпрыгну и 03. Вижу: он сел, покосился на меня, я глаза закрыла, сел к столу. В комнате темно. Но за окном качается фонарь. И каждые несколько секунд он пролетал мимо, в комнате становилось светло. А Володя в эти секунды на какой-то драной бумажке, на которой Аркаша рисовал слона, что-то пишет. Ага, это песня, это не инфаркт, и заснула. Через некоторое время он меня будит. «Пошли на кухню», - он несет гитару и бумажку со слоном. «Слушай, говорит, - песня получилась про Мишку». «Их восемь, нас двое, расклад перед боем не наш, но мы будем играть. Серега, держись, нам не светит с тобою, но козыри надо равнять. Я этот небесный квадрат не покину, мне цифры теперь не нужны, сегодня мой друг защищает мне спину, а значит и шансы равны». Это потрясающая песня не о воздушном бое. Это песня о дружбе, о цене человеческой жизни. Они оба погибают в этом неравном бою и души взлетают к богу «мы стрелы и крылья попросим у бога, ведь нужен вам ангел-ас, а если у вас истребителей много, пусть пишут в хранители нас. Хранить это дело почетное тоже, удачу нести на крыле, таким же друзьям кА мы были с Сережей, и в воздухе и на земле ». Встает один вопрос: почему не Миша, а Сережа. Потому что летчиком был брат Нины Максимовны Сергей Серегин. В детстве Володя думал: его дядя погиб во время боя. Мама не говорила ему, что Серегин попал в сталинские лагеря на 18 лет. Он не погиб, и, когда переехал на поселение, написал письмо. Так Володя узнал, что летчик-истребитель жив. И имя Сережа очень часто встречается в володиных песнях. В этой он объединил человека, который хотел воевать за родину, но не смог пролить за нее кровь, и любовь и благодарность Мише Анчарову за поддержку в ту трудную минуту.

Цифры

800 – примерно столько поэтических текстов написал Владимир Высоцкий за 19 лет творческой жизни.

Я не люблю

Владимир Семенович Высоцкий в жизни был точно таким, каким и в творчестве. Его песни - это прежде всего роли. Он актер огромной ширины диапазона. Его ампула не ограничено ролями одного характера. Он мог играть кого угодно. Именно благодаря широте актерского диапазона, появилась баснословная широта полюбившей его аудитории. Володя мог сыграть бомжа и академика, живого и мертвого, самолет и игрушку, мужчину и женщину, молодого и старого. Он был очень разнообразным человеком. Но для того, чтобы представить себе Высоцкого в быту, надо к этим песням относиться с абсолютным доверием. Володя в быту бывал таким же, как в творчестве: такой же открытый, разнообразный, яркий. Он никогда не был злым, агрессивным, завистливым и капризным. Этого просто в нем не было. А в отношении его кредо. У него есть искренняя песня, почти анкета:
"Я не люблю"  (Из спектакля "Свой остров")
Я не люблю фатального исхода.
От жизни никогда не устаю.
Я не люблю любое время года,
Когда веселых песен не пою.

Я не люблю открытого цинизма,
В восторженность не верю, и еще,
Когда чужой мои читает письма,
Заглядывая мне через плечо.

Я не люблю, когда наполовину
Или когда прервали разговор.
Я не люблю, когда стреляют в спину,
Я также против выстрелов в упор.

Я ненавижу сплетни в виде версий,
Червей сомненья, почестей иглу,
Или, когда все время против шерсти,
Или, когда железом по стеклу.

Я не люблю уверенности сытой,
Уж лучше пусть откажут тормоза!
Досадно мне, что слово "честь" забыто,
И что в чести наветы за глаза.

Когда я вижу сломанные крылья,
Нет жалости во мне и неспроста -
Я не люблю насилье и бессилье,
Вот только жаль распятого Христа.

Я не люблю себя, когда я трушу,
Досадно мне, когда невинных бьют,
Я не люблю, когда мне лезут в душу,
Тем более, когда в нее плюют.

Я не люблю манежи и арены,
На них мильон меняют по рублю,
Пусть впереди большие перемены,
Я это никогда не полюблю.

Маленькая слабость большого человека

Последние месяцы жизни Лёвы Кочаряна Володя его не видел. Он ни разу не был у него в больнице, и не пришел на похороны. Есть люди, которые говорят, что его не пустила Марина, что Володя был так увлечен своей жизнью, что забывал про Кочаряна.

Лёва был для Володи образцом человеческой силы. Не в смысле кулака. Хотя выражение «я недавно головой быка убил», адресовано именно Лёвке. У него в драке самый сильный удар был головой. При чем он очень точно объяснял друзьям, какой частью головы куда нужно бить. Но не об этой силе речь. Лёва был силён потрясающей любовью к жизни, совершенно неиссякаемым добродушием, упорством. И вот эту жизненную силу Володя в себе не так сильно ощущал. Ему казалось, что Лёвка несравненно сильнее его. И он учился этому у Кочаряна. Хотя были перед Высоцкими и другие образцы очень сильных людей.

И вдруг Лёвка физически страшно слаб, абсолютно беспомощен. Но этот человек заставляет себя улыбаться. На жутко исхудавшем обтянутом лице появляется улыбающаяся гримаса. Володя - актер. Он всё это представлял себе в мельчайших деталях. И ему это было физически непереносимо. Своей смерти Володя не боялся, он вообще бояться не умел. У него отсутствовал орган, которым боятся. Но чувство ужаса от чужой беспомощности… Если бы рана на войне, Володя бы бесстрашно нёс, не обращая внимания на вываливающиеся внутренности. Это рана. А когда смерть внутри человека? Бывает, что мужчины не могут этого перешагнуть. Мне тоже было страшно слышать, когда ребята говорили: «Да что же это Володька не идет? Лёвы вот-вот не станет». Хотя судить его я никогда не позволяла. А потом я вспомнила, как Володя был тяжело болен и лежал в тяжелой больнице, и мне хотелось, чтобы его кто-то поддержал из друзей.

Мне удалось уговорить навестить его двоих. Одна – жена Андрея Синявского. У Маши был 11-месячный ребенок на руках, а Андрей уже сидел в лагере. И она со мной пошла. Острила, шутила, про сына что-то забавное рассказывала. Про то как Андрей Донатович в лагере сидит смешно ведала. Как они смотрели фильм «Вертикаль», и весь лагерь из уст в уста передавал: «У нас сидит учитель Высоцкого. Он кофе любит». И Синявскому в горсточках несли зернышки кофе. Она нашла что рассказать. Хотя, когда мы оттуда уходили, она шла на нетвердых ногах и причитала: «Это не Вовка, это не Вовка».

И еще я уговорила сходить в больницу Аркашу Стругацкого – любимого друга, весельчака, остряка, оптимиста, блистательного фантаста. Думала, уж этому-то будет легко. Когда я подводила его по коридору к палате, поняла что ошиблась. Стругацкий шел на одеревенелых ногах, бледный, серый, со сжатыми губами. Он едва говорил и очень скоро ушел. И тогда я поняла: у мужчин другое представление о мужестве, о жалости, о необходимости. Бывает, что очень сильные люди в чем-то имеют слабость. И вот эта слабость была у замечательного сильного человека Аркадия Стругацкого: он не мог видеть друзей больными. Он не приходил на Володины похороны – просто не мог. И Володя не мог. Образ Кочаряна для него должен был остаться молодым, цельным, поющим, веселым. Он не мог пережить беспомощность этого человека. Так же как Стругацкий не мог пережить слабость и зависимость Володи Высоцкого.

Ю.ША.

 



 
artpark.ru Смотри, читай!
© Все права защищены. 2009 - 2018 г.